Василий Васильевич (1866—1944)
Жизнь и творчество

На правах рекламы:

Поездка из Украины в Германию www.tbncom.com.

• Самая свежая информация Жилой комплекс Арена Новороссийск тут.

• Что будет включать электронный птс.



О понимании искусства

Во времена большой важности духовная атмосфера так насыщена определенным стремлением, точно выраженной необходимостью, что не трудно стать пророком. Таковы вообще периоды поворота, времена, когда внутренняя1, от поверхностного глаза скрытая, зрелость невидимо дает неудержимый толчок духовному маятнику.

Это тот маятник, который представляется тому же поверхностному глазу предметом, качающимся неизменно в одном и том же устройстве.

Он поднимается закономерно в гору, остается одно мгновение наверху и пускается в новый путь, в новом направлении2.

Удивительно, почти непостижимо, что "толпа" не верит этому "пророку"3.

* * *

Все "точное", резко очерченное4, прошедшее через столетия и "развившееся" в девятнадцатом веке до всеобъемлющих формул, приводящих нас нынче в ужас, — "вдруг", нынче же стало нам настолько чуждым, завершенным и, как это кажется некоторым, нынче "ненужным", что приходится почти насильно вызывать в себе мысль, воспоминание: "да это было ведь только вчера". И... "и во мне найдутся еще кое-какие остатки этого вчера". Этому верится так же плохо, как лично нас ожидающей смерти. Но тут трудно не только верить, но даже и просто знать.

Не думаю, чтобы нынче нашелся один-единственный критик5, который бы не знал, что "с импрессионизмом покончено". Кое-кто знает и то, что импрессионизм был естественным завершением натуралистического стремления в искусстве.

* * *

Думается, что и внешние явления спешат наверстать "потерянное время".

"Эволюция" идет с быстротой, способной привести в отчаяние.

Три года тому назад всякая новая картина встречалась большой публикой, знатоком, ценителем, любителем и критиком бранью.

Сегодня... кто не говорит сегодня о кубе, о делении плоскостей, о красочных заданиях, об отвесном и горизонтальном, о ритме и т. д., и т. д....

Это именно и есть то, что способно привести в отчаяние.

Выражаясь ясно: совершенно невозможно, чтобы слова эти применялись с толком. Это не больше, как полоскание рта словом, получившим модернистскую окраску.

Спешат "sauver les apparences"6. Боятся показаться ... неумными и не подозревают, как это неумно.

Коротко говоря: нет большего зла, чем понимание искусства. Смутно чувствуя это зло, художники искони боялись "объяснять" свои произведения и в конце концов стали даже бояться и самых простых разговоров о них. Некоторые думают даже, что они могут унизить себя объяснением своих картин. У меня, по правде сказать, нет желания насильно стаскивать их с этих высот.

Два вековечных и вечно юных закона сопутствуют всем движениям духовного мира.

1. Боязнь нового, ненависть к еще не пережитому.
2. Стремительная склонность привесить к этому новому, к еще не пережитому, убивающий жизнь этикет7.

Лукавый радуется. Он смеется, потому что оба эти закона самые прекрасные цветы его зловонного сада. Ненависть и пустой звук! Верные, старые спутники сильного и необходимого.

Ненависть — убийца.

Пустой звук — могильщик.

Но придет и воскресение.

* * *

В нашем случае воскресением является непонимание искусства.

Пусть и нынче это утверждение представляется парадоксом. Придет пора, когда и этот парадокс превратится в истину и неизбежную ясность.

Объяснение или истолкование искусства способно к рождению двух последствий:

1) Слова и их духовное воздействие могут пробудить новые представления и
2) Что является возможным и желательным последствием предыдущего, могут освободиться духовные силы, которые и отыщут в данном произведении необходимое, т. е. это произведение будет внутренне пережито.

Есть два рода людей: одни довольствуются внутренним переживанием явления (значит и явления духовного, т. е. и данного произведения), другие же ищут этому пережитому определение разумом.

Здесь нам важно только переживание, потому что определение разумом без предварительного переживания немыслимо.

Во всяком случае, упомянутые последствия представляют собой благоприятные результаты "объяснения".

Оба эти последствия, как и все живое, способны к дальнейшему развитию, причем они при помощи возбужденных представлений, творческих сил и вытекающих отсюда переживаний обогащают душу, а следовательно, и открывают ей будущее.

* * *

Но то же самое объяснение может иметь и другие последствия:

1. Слова не пробудят новых представлений, но поведут лишь к удовлетворению нездоровых свойств души: возникнет мысль: "теперь и я это знаю", — и человек преисполнится гордости.

2. Что является возможным и нежелательным последствием предыдущего, духовные силы не освободятся от условности, но на месте живого произведения окажется мертвое слово (этикет8).

Отсюда ясно, что объяснение само по себе не в силах приблизить человека к произведению. Произведение есть не что иное, как при посредстве формы говорящий, нашедший форму для откровения и оплодотворяющий дух. А следовательно, возможно лишь уяснение формы, объяснение, какого свойства формы и по каким причинам эти, а не иные формы вошли в произведение.

Что еще далеко не порождает способности услышать говорящий дух. Совершенно так же, как легко объяснить, из каких химических субстанций состоит какое-нибудь кушанье: субсидии станут известны, а вкус кушанья — нет. А голод так и останется голодом9.

* * *

Отсюда ясно, что объяснения искусства имеют не прямое, а лишь случайное значение, а потому они о двух концах и указывают два пути: жизни и смерти10.

Отсюда ясно, что и напряженное желание, даже просветленное любовью, не в силах само по себе вызвать плодотворное объяснение.

Оплодотворение может произойти не иначе как в тех случаях, когда напряженное любовью просветленное желание "сказать" произведением встречается таким же напряженным и просветленным любовью желанием "услышать" произведение.

Итак, не следует подходить к искусству разумом и рассуждением, но душою и переживанием.

Разуму и рассуждению место в арсенале мудрого11 художника, так как в этом арсенале он копит все средства, ведущие к его цели.

А тот, для кого создается произведение, должен шире открыть свою душу, чтобы она могла внимать в себя произведение и его пережить. Тогда и он будет счастлив.

Комментарии

Впервые: О понимании искусства // Весенняя выставка картин. Одесса. 1914. Март: Каталог. Одесса, 1914. С. 9-13.

Авторский перевод с немецкого статьи "Über Kunstverstehen", датированной: "Мюнхен, сентябрь 1912 г." "Über Kunstverstehen" была напечатана впервые в "Der Sturm" (1912. № 129. Okt. S. 157-158) и помещена на первой странице журнала, в котором были напечатаны также шесть ксилографий Кандинского 1906-1910 гг.

"Über Kunstverstehen" — первая статья, написанная Кандинским специально для X. Вальдена, напечатавшего уже в апрельской книжке своего журнала отрывок из книги художника "Über das Geistige in der Kunst". Кандинский писал Вальдену 20 сентября 1912 г.: "Статья стоила мне немалых усилий: внутренне у меня не было правильного настроя. В том виде, в каком посылаю ее Вам, звучит она, как мне кажется, свежо. Первые попытки я попросту отставил в сторону и написал ее на одном дыхании". Из писем Кандинского к Вальдену известно, что в октябре-ноябре 1913 г. статья была послана им для издания Александру Архипенко в Париж.

В каталоге Весенней выставки, открывшейся в Одессе 23 марта 1914 г., кроме статьи Кандинского были напечатаны также статьи: Гершенфельд М. "Язык живописи", Нилус П. (без названия), Симонович М. "О современном моменте". Русский перевод статьи, сделанный Кандинским, в основном соответствует немецкому варианту. Однако в русском варианте несколько фраз опущено, не точно соответствует и деление на абзацы; далее, в русский текст введено деление на четыре более крупные части, в то время как немецкий разделен лишь на две части.

Н.П. Подземская

1. В немецком тексте слово "внутренняя" выделено.

2. В немецком тексте еще одна фраза, с абзаца: "В невероятно короткое мгновение затишья каждый может с легкостью пророчествовать новое направление".

3. В немецком тексте нет отбивки и звездочек.

4. В немецком тексте начало данной фразы таково: "Все "точное", аналитическое, резко очерченное, твердо определяющее, в жестких законах выраженное".

5. В русском тексте пропущено слово "критик".

6. Sauver les apparences — соблюсти приличия (фр.).

7. В немецком тексте — "Etikette" (этикетка, ярлык).

8. В немецком тексте — "Etikette" (этикетка, ярлык).

9. В немецком тексте нет отбивки и звездочек.

10. В немецком тексте еще одна фраза с абзаца: "Отсюда ясно, к каким ужасным последствиям может привести мертвое само по себе объяснение".

11. В немецком тексте вместо слова "мудрого" — "хорошо ведущего хозяйство".

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Главная Биография Картины Музеи Фотографии Этнографические исследования Премия Кандинского Ссылки Яндекс.Метрика